Заметки на полях. Поэтический сборник - Василий Рожков

Заметки на полях

Поэтический сборник

Василий Рожков

© Василий Рожков, 2016

ISBN 978-5-4483-5604-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Поэзия разных лет (1996 – 2016)

«Стань моим автором…»

Стань моим автором.Автор – не тот человек,                  что бумагу использует по назначению.Авторство – это болезнь, и она не поддаётся лечению.Всё начинается с этим недугом,                                                   будет сегодня ли, завтра ли.Я бесконечен, мне нужно начало. Стань моим автором.

Стань моим ангелом.Кто утверждает, что ангел —                      тщедушное тельце с куриными крыльями?Ангел сжигает народы и страны,                                          но выживших делает сильными.Ангел приносит благие известия                                                  с огненной шашкою наголо.Вечная вольница, белая бестия,                                                           стань моим ангелом.

Стань моим вечером.Грань между ночью и днём так тонка                                                        и не выдержит критики.Грань между правдой и ложью игрива,                                                                   но я вне политики.Сумерки. Где они, сумерки,                                              грань между чётом и нечетом?Мне нужно новое время. Стань моим вечером.

Стань моей вечностью,Вечностью краткого мига                                        в бескрайности маленькой точки.Нам предоставлены годы,                                                  но нет ни секунды отсрочки.Окна и двери раскрыты с наивной беспечностью.В них загляни и войди ты. Стань моей вечностью.

И если захочется,Изобрази на листе мирозданияКрупным размашистым почеркомСписок явлений, которыми стану я.

Северянин 2.0

На блюде стынут розово креветки,Во мглу бокалов вкраплено бельканто.Фигура одинокой шансоньеткиПрильнула к силуэту лейтенанта.

Им хорошо вдвоём у водной зыби,Где каждый блеск и каждый отзвук дробен.Она подобна нерестовой рыбе,Он кенарю певучему подобен.

Она за ним по океанской гладиБежит простоволоса и разута,Под кителем изгибы нежно гладя,Вдыхая запах соли и мазута.

Он по уставу напряжённо собранИ вопреки ему слегка расслаблен,Сдаваясь в опьянении особомЛучам заката – абордажным саблям.

Последний свет мечтами о полётеМерцает в павших вниз метеоритах,На пуговиц лощёной позолотеИ на помаде губ полуоткрытых,

И бровь дрожит, нечаянную сальностьЗа комплимент охотно принимая.Его зовёт корабль в Буэнос-Айрес,Её – существования кривая.

Следы на берегу оставив ныне,Они взлетят на воздух непременно:Он – подорвавшись на случайной мине,Она – храня любовь в обрывках тлена.

Рождество. 1918

Дома, как крепости, взяты штурмом.Под каждой дверью дежурит жулик.Зайдясь от копоти в кашле бурном,«Буржуи» греются у «буржуек».

Осколки дедовских гарнитуров —Кому дрова, а кому валюта.Густые брови гардин нахмурив,Гуляет ветер по телу люто.

Рубином прыгает папироска,Рождая впалые тени возлеГлазниц дозорного переростка,Перекрестившего ружья в козлы.

И жизнь, приравненная к подарку,Лежит под кронами белых елей,Чьи звезды гаснут, сгорев насмаркуВ пещерах-окнах домов-ущелий.

Вертлявой выморозью стрекочетС балкона свисшее полотенце,Впитав плакатом багряный почеркЕдва родившегося младенца.

Сменив суфлёра в полночной драме,Гремит раскатистый храп салютаВ честь приносящих себя дарамиК ногам свинцового абсолюта.

И где-то в памяти, как шифровка,Адаму переданная Евой,Поэт тоску маскирует ловкоПод залихватское «левой! левой!»

Ледяной дождь

Ледяной дождь, ледяной дождь.Трещины в асфальте под засохшим клеем.Ледяной дождь, sprechen Sie deutsch?Ты так вероломен и прямолинеен.

Белая глазурь и земли корж.В лакомство вгрызаются шагов зубы.Ледяной дождь по броне кож,Акупунктура для воды в ступе.

Мира сотворённого анабиоз.Сахарных голов перелески, рощи.Ледяной дождь – хореограф поз.Посмотри на город-леденец проще.

Белые

Город притих и съёжился, город иглой проколот.Небо над ним раскрыло свою голубую пасть.«Они уже приближаются! Они уже входят в город!Белые! Белые! Белые! Нового цвета власть…»

Время скакало мячиком, играло на опережение.И показалось небылью, что все уже было здесь.Тешили зря надеждами —                                            вновь началось вторжение,Холод оружия белого, ветров ледяная спесь.

Войско приходит чистое,                                               немое и беспристрастное,Запеленав знамёнами вечную грязь и тьму,С карты сметает общее, с жизни смывает частное,Небу голодному верное, только ему одному.

Что, дорогие граждане, милости вы не просите?Нет больше мира вашего, зданий, машин, дорог.Есть только белое, белое                                    со звезд серебристой проседью.И застывает в небыли время – скупой игрок.

Оловянные солдатики

Оловянные полки на книжной полке.Бродят тени от фигуры в треуголке.Разгораются амбиции неслабоНа полях миниатюрного масштаба.

Свет от лампы убедительно струится,Для кого-то в нём рассвет Аустерлица.Отвечает, чуть звеня, сервиз столовый,Для кого-то в нём раскаты Ватерлоо.

Тишина идёт по комнате парадом,Но фигуры наступают ряд за рядом.Под застывшими в безветрии флажкамиДышит ярость металлическими ртами.

Как живые эти пасынки вендетты —Так же в синее, зелёное одеты,Так же грозны, мускулисты, бородаты.Но солдатики – условные солдаты.

У солдатиков не войны, а войнушки,В них картечью лупят пушечки, не пушки.Гнутся шпажки, надрываются ружьишки.Генеральчики играются в интрижки.

Разгулялась оловянная Европа —Вот лошадки в танце вечного галопа,Вот – безмолвия квартирного обманщик —В барабанчик барабанит барабанщик.

Для игрушек не история, а сказки.Капли крови – просто пятна красной краски.Все их подвиги – случайная подвижка.Только крышка – для любого роста крышка.

Гаснет лампа, сон смыкается над нею.Оловянному солдатику труднее —Он застрял в упрямой позе рукопашнойИ оскалился своей улыбкой страшной.

Он войнушку начал, чтоб обозначалаНаши войны без конца и без начала.Мир историю разъял на кривотолки,Но оставил ей мирок на книжной полке.

Весна Священная

Весна шагает по ступеням кладбищ,Сметает пыль с крестов и постаментов,На земляных нагроможденьях клавишИграет и не ждёт аплодисментов.

Тепло гранита дышит влажным муссомУ основанья солнечного трона,Где перемешан прошлогодний мусорС конфетами и рюмкой самогона.

Сороки вслух читают по табличке —Они сегодня ангелы, не баньши.На столике пасхальные яичкиЗаканчивают спор «что было раньше?..»

Беременная кошка, словно донья,В тени оград переменяет позуДневной сиесты. Первый шмель спросоньяСадится на искусственную розу.

Нагая ветвь склоняется учтиво,У фотографий взяв частичку груза.Венок от трудового коллективаПохож на герб почившего Союза.

Свеча в обрезке пластиковой гильзы,Как чья-то жизнь, сгорает моментально,И ария валькирии БрунгильдыСлышна вдали печально и хрустально.

Весна взбивает жёсткие постели,Отправив воды в вечное круженье.Здесь ни души. Все души улетели,В глазах своё оставив отраженье.

Скользкая судьба

Мы пили целый день и ночью до рассвета.В глазах, как по воде, уже бегут круги.Пасхальный слышен звон, и скоро будет лето,Но в душах так темно, что не видать ни зги.

Столбом стоящий дым в портовом душном бареНам застил белый свет, но было то с руки.Мы пили всё, что есть, в бессмысленном угареИ, злые на судьбу, сжимали кулаки

За то, что нас Господь слепил так неумело,Отправив в чёрный трюм, на нищенское дно,За то, что эта жизнь чертовски надоелаИ по-другому нам прожить не суждено.

Вино хлестало в нас, как воды океанаВ разверстую дыру на теле корабля.Нас бармен укорял, но было слишком рано —Ещё не поднят тост во славу короля.

А после короля помянем королеву,Всех братьев и сестёр, и бога-душу-мать,Спасителя Христа и Пресвятую Деву.Нам, дьяволам морским – что пить, что помирать.

Ведь наша жизнь – балласт, всегда готовый к сбросу,И завтра ничего не сможет изменить.Грешно ли согрешить печальному матросу,Который просит смерть слегка повременить?

Нам завтра уходить от скользкого причала,По скользким трапам вниз – котлы кормить углём.И скользкая судьба опять начнёт с началаНеравную борьбу с могучим кораблём.

Забрезжил в окнах свет, осушены стаканы.Нарушил забытье гортанный рёв гудка.Мы вышли на бровях и видим, как «Титаник»Швартовы отдаёт, взирая свысока,

Как пенится волна, врезаясь мелкой дробьюВ лощёные бока, не знавшие преград.Мы, трезвы, как стекло, глядели исподлобьяНа скользкую судьбу, ушедшую в закат.

И, возвращаясь в ад портового борделя,Чтоб выпить за того, кто в рай заморский плыл,Мы больше ничего от жизни не хотели,Пока Господь, смеясь, нас заново лепил.

Пасха